После сентябрьских событий в октябре 1993 года наступил глубокий кризис законодательной власти в России, контрольные же её функции оказались сведены практически к нулю. Этот процесс охватил все этажи власти от всероссийских до местных. Особо же отчётливо он выявился в Свердловской области – регионе, имеющем в Российской Федерации особое значение. Свердловская область – это не только родина многих выдающихся деятелей современной России, но и своеобразный экспериментальный полигон, лабораторная пробирка, в которой синтезируется принципиально новая система управления Россией. Воистину ни Москва, ни Питер не могут похвастаться этим. Именно в нашей области, прославленной мировыми политологами, принцип разделения властей достиг своего апогея и продолжает нарастать.
При этом выяснилось, что особой нужды в законодательной власти наша область, по-видимому, и не испытывает, т.к. усердная работа Законодательного Собрания Свердловской области (за три года было принято 148 законов) сопровождалась поразительно низкой их исполняемостью. Как же умудрялась область жить без собственных законов?
Знакомство с обстановкой на местах показывает, что функции областных законов с успехом выполняют распоряжения местной администрации.
Вопрос лишь в том: с успехом для кого?
Для исполнительной власти? Это понятно: а также для многочисленных добрых друзей чиновничьего сообщества. Вообще, везде, где закон, принятый и контролируемый коллегиально, подменяется распоряжением, изданным единолично, возможность любого своеволия подчиненных многократно возрастает. Даже при самых безупречных качествах автора этого распоряжения. Особенно это заметно в переломные периоды истории, когда законодательная база неизбежно слаба и сыра и у многих властей предержащих возникает соблазн эту слабость или сырость усилить, да ещё и продлить на вечные времена.
Именно в свете этих мотивов я рассматриваю такие, многих поначалу удивившие явления, как:
во-первых, выборы в Областную Думу по четырёхмандатным округам;
во-вторых, двухпалатная система Законодательного Собрания Свердловской области (когда депутатов поделили на чёрных и белых);
в-третьих, попытка введения на территории области шести управленческих округов.
В итоге законодательная власть в Свердловской области всё более превращается в демократическую ширму власти исполнительной. Такова картина на сегодняшний день. Что же ждёт нас завтра? Все политики сходятся на том, что летом текущего года на всероссийском уровне будет принят ряд, выражаясь языком В.С.Черномырдина, «непопулярных законодательных актов».
Это расчленение на мелкие фрагменты естественных природно-ресурсных и технологических монополий России, составляющих костяк российского государства с постепенным переводом их под совместное с иностранными инвесторами владение, постепенное, на протяжении ряда лет повышение квартплаты в 4-5 раз, сокращение сферы государственной медицины и образования, а также армии, закон о продаже земли, в том числе иностранным гражданам, и кроме того закон о земельной ипотеке, т.е. кредитовании землевладельцев денежными и натуральными ссудами под залог земли, становящейся, в случае неуплаты, собственностью кредитора. Все эти перспективы числятся пока в разряде спорных, практическое же их решение станет предметом ожесточённых политических баталий в Государственной Думе и в Правительстве РФ, по завершении думских каникул.
Тогда и узнаем, что как вышло. Бесспорно, однако, что дебаты эти будут происходить на фоне стремительно углубляющегося распада всех сфер экономики и социального обеспечения, дальнейшей криминализации и дестабилизации общества. Попытка поднять на этом фоне волну протеста со стороны социально-ущемлённых масс лишь усугубят эти бедствия, о чём я неоднократно предупреждал своих избирателей.
Даже если обстановка сохранится относительно спокойной, то приблизительно через год передовые отрасли российской экономики (электроника, точное машиностроение, авиа-, авто-, судо-, станко-, сельхозстроение, фармацевтика, тонкие химические технологии, атомная и космическая промышленность) перестанут существовать, и не столько в результате отсутствия инвестиций и иных монетаристских проколов, сколько из-за необратимого рассеивания квалифицированных кадров. Этот процесс, начавшийся вместе с хроническими невыплатами зарплат, ныне входит в завершающую фазу.
Этого ждут не дождутся наши зарубежные друзья, уже откупорившие бутылку шампанского, дабы обмыть кончину ненавистного конкурента и закусить ломтиками мелко нарезанного Газпрома. Поверьте, ссоры между российскими коммунистами и капиталистами их нимало не волнуют. Полагаю, что этот годичный срок может сократиться по меньшей мере от двух причин:
во-первых, от полномасштабной реализации упомянутых реформ,
во-вторых, от взрывообразной забастовочной ситуации страждущих масс.
Где же выход из всего этого?
Ответ надлежит дать на двух уровнях: стратегическом и тактическом.
Стратегия спасения состоит в том, чтобы устранить чудовищный перекос в пользу исполнительной власти на всех уровнях, начиная с общероссийских, что потребует внесения изменений в Конституцию РФ.
Тактика же заключается в объединении всех сил Свердловской области, заинтересованных в спасении нашей промышленности. Считаю необходимым предупредить, если упустим этот шанс, то через полгода, год Урал останется без заводов, а все заводчане – рабочие, управленцы, работодатели будут беспощадно раздавлены прессом мировой конкуренции. Пенять тогда можно будет только на себя, но пользы это уже не принесёт.
PS: Превосходно сознаю, сколько ничтожное влияние оказали бы даже в самом лучшем случае эти советы на реальную обстановку в области. Но, возможно, так думаю не я один.
Надеюсь, может быть хоть что-нибудь сдвинется с места.
